Вопросы, связанные с миллиардной задолженностью заемщиков перед банками Украины, по сути, являются вопросами о будущем банковской системы в целом. Курс иностранной валюты по отношению к национальной денежной единице не мог вечно быть одним и тем же, а следовательно главный банк страны должен был заранее позаботиться о распределении рисков между субъектами валютного кредитования.
Из-за отсутствия необходимых регуляторных мер со стороны НБУ сумма выплат по процентам валютных кредитов в гривне практически достигла размера полного ежемесячного платежа, выплачиваемого заёмщиком по "докризисному" курсу. Благодаря невмешательству НБУ в процесс формирования кредитных портфелей банков в валюте, повседневностью для тысяч украинцев вместо рекламируемой стабильности стала долговая яма. В конце прошлого года в список востребованных в период массовых сокращений специальностей, броско сияя перспективою, вошло слово "коллектор".
Коллекторский натиск
С начала кризиса в Украине наблюдался стремительный рост количества коллекторских агентств. Помимо юридических фирм и охранных структур за предоставление услуг по "вышибанию" долгов стали браться также некоторые частные предприниматели, абсолютно не владеющие всеми тонкостями юридической науки, а потому не особо разборчивые в выборе инструмента достижения конечной цели.
Актуальный запрос времени вынуждал банки, и желающих подзаработать на их проблемах сборщиков долгов, закрывать глаза на то, что такой вид деятельности как "коллектор" действующим законодательством Украины предусмотрен не был. В результате по характеру действий ряд коллекторских контор можно было бы смело отнести не просто в разряд "серых", а в разряд преступающих законы Украины. Применение т.н. "специальных" мер по отношению к должникам становилось для некоторых коллекторов сутью их работы.
Ряд подобных "особых" мер абсолютно не поощряется Уголовным Кодексом Украины. К примеру, угрожая насилием горе-должнику или его близким, коллектор совершает действие, характеризуемое УК как преступление в части 1 ст. 355: «принуждение к выполнению или невыполнению гражданско-правовых обязательств». За свои угрозы коллектор может получить до двух лет тюрьмы. А вот если подобное деяние совершается повторно или по предварительному сговору группой лиц, либо сопряжено с угрозой лишить должника жизни или покалечить, или повреждением его имущества и т.п. (см. ч. 2, ст. 355 УК), то злоумышленнику грозит лишение свободы на срок от трех до пяти лет. Если же угрозы коллекторов нанести значительный ущерб здоровью и имуществу должника будут приведены ими в исполнение, то им будет грозить от четырех до восьми лет тюрьмы.
В случае если коллектор, общаясь с должником, стремился не подводить свои действия "под статью", то самое бОльшее, чем он мог угрожать неплательщику по кредиту – это иском в суд и обращением в правоохранительные органы. Однако на практике "охотники за долгами" стремились не доводить дело до официальных инстанций. И, например, в случае с ипотекой на то были свои причины.
Во-первых, в период кредитного бума некоторые договора по ипотечному кредитованию составлялись в спешке и в них могут быть обнаружены несоответствия с действующим законодательством. Во-вторых, в случаях, когда кредитная квартира являлась единственным жильем заёмщика или в ней были прописаны дети, то согласно законам банк не мог просто взять и выселить должника, не предоставив ему жилищной альтернативы. В-третьих, в условиях кризиса банк если и мог продать квартиру должника, то по цене, ниже той, что указана в договоре ипотеки. А такое действие можно оспаривать.
Добрый и злой полицейский
Справедливости ради стоит отметить, что далеко не все банки пользовались услугами коллекторских контор. "Охотникам за долгами" чаще всего передавали работу с задолженностью по беззалоговым кредитам. Либо же их клиентами становились банки, не успевшие обзавестись собственным полноценно функционирующим департаментом по работе с проблемными заемщиками.
Во всех остальных случаях те же самые коллекторские функции куда более эффективно выполняли работники Collection-отделов самих банков. И все же этой эффективности оказывалось явно не достаточно, чтобы избавить банки от проблемных активов. Ведь и возможности банковских "охотников за долгами" ограничивало действующее законодательство. Но раз возможности коллекторов действовать в рамках правового поля столь ограничены, а вершиной их усилий так или иначе становиться суд, то не стояла ли за их деятельностью иная задача, помимо прямого сбора долгов?
На взгляд редакции iBank, безусловно, была и другая цель преследования должников.
В конце 2008 года парламент принял закон «О предотвращении влияния мирового финансового кризиса на строительную отрасль…», за которым последовало письмо Министерства юстиции, ссылаясь на которое банки получали возможность без решения суда отбирать залоговое имущество у недобросовестных заёмщиков. Однако действовать таким образом банки могли лишь по отношению к тем должникам, ипотечные договоры с которыми были заключены до 14 января 2009 года (даты вступления закона в силу). А ведь практически все ипотечные портфели создавались в докризисный период. Что оставалось делать банкам? Заключать новые договора.
Вызывая у задолжавших клиентов некомфортные ощущения ожидания звонка или визита коллекторов, банки параллельно предлагали должникам реструктуризацию их долга. Те с готовностью шли на изменения условий кредитных договоров и сумм ежемесячных выплат, если таковые давали видимость смягчения условий кредита в непростых кризисных реалиях. Обратной стороной медали этой реструктуризации становилась новая дата перезаключенных соглашений. Теперь эти договора попадали под действие Минюстовского документа.
В результате успешного "коллекторского натиска" в совокупности с игрой в "доброго полицейского" банки могли бы, по крайней мере, избавиться от необходимости резервировать 100% от суммы каждого "зависшего" у них проблемного кредита. А это вполне желанный плюс в порожденный кризисом период тотального дефицита оборотных средств. Тем более с каждым месяцем становилось все очевиднее, что проблемные ипотечные портфели упорно проявляют тенденцию к превращению в безнадежную задолженность, выражаясь милицейским языком, в "глухари".
Избавление от таких "глухарей" также улучшала бы банкам годовую статистику, что в свою очередь давало бы возможность уберечься от падения рейтинга. Но все карты на рынке ипотечной задолженности смешало новое решение Минюста.
"Терпець" порвался
Тринадцатого октября две новости вывели тему проблемной задолженности на новый виток напряженности. Ссылаясь на указ президента от 8 октября "О мерах по обеспечению возобновления стабильности в банковской системе", банк "Надра" опубликовал на своем сайте список из 42 тыс. заёмщиков с просроченной задолженностью, нарушив при этом принципы банковской тайны.
В тот же день пресс-служба Украинского кредитно-банковского союза сообщила "граду и миру", что Минюст изменил своему решению, предоставлявшему банкам возможность без суда выселять должников из заложенных квартир. Отныне исполнительная надпись нотариуса на соглашении, дающая право банку изымать заложенное жилье, могла быть поставлена только в том случае, когда срок ипотечного договора уже истек, а заёмщик так и не образумился.
Тут банкирам было от чего прийти в неудовольствие. Мало того, что Гражданский кодекс и закон "Об ипотеке" подобных ограничений на исполнительную подпись не накладывает. Так еще и шпильки эти от Минюста появляются в реальности, в которой Государственная исполнительная служба не в состоянии вернуть кредиторам и половины взысканий с должников.
И уже никакие последовавшие через 20 дней успокоительные заверения Министерства юстиции о том, что свой запрет на осуществление исполнительной надписи оно вот-вот может отменить, не могли вернуть атмосферу вокруг проблемной задолженности к точке "до 13 октября". Отныне будет возрастать не только количество банков, опубликовавших список своих должников, но и количество предлагаемых мер, направленных против горе-заёмщиков по всему фронту банковского кредитования: от частных лиц и до крупных компаний.
Четвертого ноября в поддержку снятия банковской тайны с невыполненных обязательств клиентов банков выступил Генеральный прокурор Украины Александр Медведько. В тот же день президент Виктор Ющенко поручил буквально всем, кому мог, усилить эффективность мер по выколачиванию долгов из горе-должников. Пограничной службе гарант напомнил о необходимости следить за ограничением в праве выезда за границу для недобросовестных заёмщиков, наложенном на них судом или правоохранительными органами. В ближайшие дни стало известно, что к работе с крупными должниками подключилась и СБУ.
Также Виктор Андреевич предложил в случае злостного уклонения от исполнения обязательств перед банком ограничить заёмщику его право распоряжаться своим имуществом. А еще президент поручил Национальному банку создать полноценный реестр горе-должников.
Через два дня Госкомиссия по регулированию рынка финансовых услуг смогла с неожиданной стороны подойти к вопросу о проблемных долгах и предложила внести следующую поправку в законодательство. Физлицо, задолженность которого признали безнадежной, должно уплатить с нее 15%-й налог на доходы. Т.е. сумма полученного от финучреждения кредита, признанного безнадежной задолженностью, должна будет включаться в месячный налогооблагаемый доход заёмщика. А сами банки должны при этом уведомлять налоговиков о списании подобных займов.
Будь, что будет…
В начале ноября стала известна информация о том, что за прошедшие 12 месяцев объем проблемной ипотечной задолженности увеличился в 10 раз. Теперь он составляет 7,2% от 100 млрд грн общего ипотечного портфеля банков Украины. Около 300 тыс. граждан Украины причислены к недобросовестным заемщикам.
При таких показателях банки всеми силами стремятся избавиться от проблемных кредитных портфелей и продают их коллекторам, по некоторым данным за 1,5-15% от номинала. Столь низкие ставки обусловлены не только ситуацией с отчетностью самих банков, но и реально ограниченным правовым полем деятельности коллекторов, которое наши законодатели не спешат расширить.
И мало банкирам последнего ограничения Минюста на исполнительную нотариальную подпись, так еще и 11 ноября в Раду внесен законопроект, предлагающий штрафовать банкиров за рискованные операции, повлекшие за собой невыдачу банковского вклада. Спору нет, закон полезный. Но не обратится ли он в реальности в еще большие карательные меры по отношению к гражданам Украины, загнанным в глубокие долговые ямы из-за отсутствия в предкризисное время грамотной политики НБУ в области регулирования валютного кредитования?
Дмитрий Работягов, главный редактор iBank, DmitriR[пес]ibank[тчк]ua